Перевод Юли Фридман

Со всех сторон назойливо шумели маршрутные корабли; Эд Моррис, усталый, возвращался домой после долгого тяжелого дня на службе. Линии Ганимед-Терра задыхались под массой изможденных, угрюмых бизнесменов; Юпитер находился в противостоянии в Землей, и дорога занимала добрых два часа. С периодом в пару-другую миллионов миль огромный поток замедлялся, агонизируя перед очередной мучительной остановкой: транспорные притоки с Марса, с Сатурна по команде сигнальных огней вливались в основные артерии траффика.

"Господи, — пробормотал Моррис, — до какой степени человек может устать?..'' Он установил автопилот и на мгновение оторвался от пульта управления, чтобы зажечь сигарету: сейчас это было просто необходимо. Руки у него тряслись. Кружилась голова. Было уже больше шести; Салли наверняка разозлится, обед будет испорчен. Как все это надоело. Изматывающая гонка, гогот гудков, озверевшие водители, с ревом проносящиеся мимо его маленького корабля, дикая жестикуляция, вопли, ругань...

И реклама. Это действительно был конец. Все остальное он еще мог вынести — но реклама, всю дорогу от Ганимеда до самой Земли. А на Земле — копошащиеся толпы навязчивых роботов, торговых агентов, это было уже выше всяких сил. И они — повсюду.

Впереди, как видно, сшиблись вместе штук пятьдесят кораблей — судя по тому, что осталось. Он замедлил ход, чтобы не врезаться. Вокруг носились ремонтные корабли, пытаясь убрать обломки с линии. Аудиоспикер громко взвыл: промчались полицейские ракеты. Моррис, как опытный гонщик, ловко поднял свой корабль, прорвался между двумя медленно ползущими коммерческими судами, на мгновение проскользнул в пустую левую линию и быстро двинулся дальше; опасные развалины остались позади. Ему бешено гудели; он не обращал на это внимания.

"`Транспланетная продукция' приветствует вас," — загремел в ушах оглушительный голос. Моррис застонал и вжался в сиденье. Он приближался к Земле; радиоатака усиливалась. "Ваше нервное напряжение зашкаливает, и виной тому — обыкновенные мелкие неудачи рабочего дня? Тогда вам необходим Усилитель Сверх-Я. Чудеса миниатюризации: его можно носить за ухом, у передней части мочки...''

Слава Богу, он уже миновал эту радио-вывеску. Быстроходный корабль рванулся вперед, и звук, отставая, постепенно заглох. Но другая была уже перед носом.

"Водители! Тысячи ненужных смертей ежегодно приносят межпланетные гонки. Гипно-моторный контроль, предоставляемый экспертами, обеспечит вашу безопасность. Вручите нам свое тело — и вы спасете себе жизнь!'' Голос заревел громче: "Промышленные эксперты заявляют...'' —

Это снова была всего лишь звуковая вывеска, из тех, что легче всего проигнорировать. Но сейчас впереди формировалось изображение: визуальная реклама. Он отшатнулся; закрыл глаза, но это не помогло.

"Мужчины! — со всех сторон обрушился на него нарочито масляный голос. — Навсегда избавьтесь от неприятных запахов внутреннего происхождения. Современные методы безболезненного удаления желудочно-кишечного тракта и введение заменяющей его системы позволят вам освободиться от наиболее острой причины социального отчуждения.'' Очертания приобрели отчетливость: огромных размеров обнаженная девушка, светлые волосы в беспорядке, голубые глаза полузакрыты, рот слегка приоткрыт для поцелуя, голова откинута назад в сонно-дурманном экстазе. Губы девушки поплыли навстречу его губам; очертания, раздуваясь, как шар, парили в пространстве. Внезапно страстно-восторженное выражение исчезло с лица девушки. Его сменила гримаса отвращения, даже гадливости; затем образ потускнел и пропал.

"Такое случается с вами? — прогрохотал голос. — Бывает ли, что в ходе эротических, сексуальных игр вы оскорбляете партнершу наличием желудочных процессов, которые...''

Голос оборвался, и он был уже за пределами очередной зоны распространения. Способность управлять собственными мыслями вернулась к нему; злобным пинком по клавиатуре Моррис прибавил газа, так что маленький корабль дернулся и подпрыгнул несколько раз. Давление, приложенное непосредственно к слуховым и зрительным участкам его мозга, упало до едва заметного уровня, и он потряс головой, чтобы прогнать последнюю искру. Вокруг него со всех сторон позвякивали и поблескивали расплывчатые отзвуки и отсветы разнообразных рекламных вывесок, как призраки далеких видеостанций. Реклама подстерегала всюду, и он выбирал курс тщательно, с дикой ловкостью загнанного животного. Но совершенно избежать ловушек не удавалось. Отчаяние охватило его. Очертания новой визуально-звуковой вывески уже обретали жизнь.

"Вы, мистер Трудись-за-плату! — прокричала она в глаза и уши, в носы и в глотки тысячи усталых водителей-маршрутников. — Старая работа вам надоела? АО Чудеса Электроники выпускает усовершенствованный мыслеволновой сканнер, превосходно работающий на больших расстояниях. Узнайте, что думают и говорят другие. Получите неоценимое преимущество перед своими сотрудниками. Ознакомьтесь с цифрами и фактами из личной жизни вашего работодателя. Порвите с неопределенностью!''

Отчаяние захлестнуло Морриса сумасшедшей волной. Он дал полный газ. Маленький корабль рванулся вверх и закружился, выбираясь из линии траффика в мертвую зону. Буфер хлестнул по защитной стене, прорвал ее со свистящим ревом — и вывеска, оставшись позади, ушла в небытие.

Он замедлил ход, дрожа от измождения и бессильной злобы. Впереди лежала Земля. Трясущимися руками он опустил нос корабля и приготовился к соединению с буксирным лучом Чикагского космодрома.

"Лучший из представленных на рынке препаратов для установления правильного метаболизма, — тоненько провыл торговый агент-робот. — Гарантирует поддержание идеального эндокринного баланса. В случае неудачи ваши деньги будут возвращены в полном объеме.''

Моррис устало двинулся вперед, минуя робота, по тротуару в направлении жилого блока. Робот какое-то время шел за ним, затем бросил его и поспешил вслед другому угрюмому клиенту маршрутных линий.

"Новости хороши, пока они новости, — без выражения прогрохотал, обращаясь к нему, металлический голос. — Закажите внутриглазной видео-экран для глаза, которым вы пользуетесь меньше всего. Будьте в курсе текущих событий: нет нужды дожидаться быстро теряющих актуальность ежечасных программ.''

"Уйди с дороги,'' — пробормотал Моррис. Робот отступил в сторону, и он перешел улицу вместе с горсткой ссутулившихся, вобравших голову в плечи мужчин и женщин.

Торговые роботы были повсюду, они бурно жестикулировали, умоляли, пронзительно верещали. Какой-то из них направился к нему, и Моррис прибавил шагу. Робот засеменил следом, призывно скандируя свою тираду и пытаясь привлечь его внимание. Всю дорогу в гору, до самой его квартиры, машина не отставала. У двери он остановился, поднял камень, швырнул его, но не попал. Он бросился в дом и захлопнул за собой дверь. Робот постоял немного напротив, затем повернулся и побежал за женщиной, которая взбиралась на холм, с трудом волоча полные сумки. Она попыталась было ускользнуть от него, но безуспешно.

— Милый! — воскликнула Салли. Она выскочила из кухни, на ходу вытирая руки о свои пластиковые шорты, возбужденная, с блестящими глазами. — Ах ты бедняжечка! У тебя такой усталый вид!

Моррис сбросил шляпу и пальто и коротко поцеловал жену в голое плечо.

— Что на обед?

Салли переправила пальто и шляпу в гардероб.

— Сегодня у нас уранский дикий фазан, твое любимое блюдо.

У Морриса потекли слюнки, он даже почувствовал крохотный прилив сил.

— Черт возьми, ты не шутишь? А по какому случаю?

В карих глазах его жены блеснула сочувственная слезинка.

— Милый, у тебя сегодня день рождения, тебе исполняется тридцать семь лет. Ты забыл?

— Да, — Моррис слегка усмехнулся, — забыл, конечно. — Он побрел в кухню. Стол был накрыт, над чашками с кофе вился горячий пар. Было еще масло, белый хлеб, картофельное пюре и зеленый горошек. — Бог ты мой. Настоящий пир.

Салли хлопнула по пульту духовки, и дымящийся фазан в формочке соскользнул на стол, едва не треснув надвое.

— Пойди вымой руки, и будем есть. Скорее, а то остынет.

Моррис протянул руки умывальнику и с благодарностью уселся за стол. Салли разрезала нежного, благоухающего фазана, и оба принялись за еду.

— Салли, — сказал Моррис, когда его тарелка опустела, а сам он откинулся назад, медленно потягивая кофе, — я больше так не могу. Нужно что-то делать.

— Ты о дороге, о том, что приходится ездить? Хорошо бы ты получил место на Марсе, как Боб Янг. Может, стоит обратиться в Комиссию по трудоустройству? Объяснить им, что эта постоянная нагрузка...

— Дело не только в дороге. Теперь от них никуда не денешься. Они повсюду. Подстерегают меня. Весь день, всю ночь.

— Кто "они", дорогой?

— Роботы, которые продают вещи. Как только я направляю корабль к Земле. Роботы и визуально-звуковая реклама. Они влезают прямо в мозги. Ходят за человеком по пятам, пока он не умрет.

— Знаю, — Салли сочувственно похлопала его по руке, — когда я иду в магазин, они за мной толпами ходят. И говорят все разом. Это просто смешно, все равно половины нельзя понять.

— Мы должны вырваться.

— Вырваться?.. — запинаясь, переспросила Салли. — Что ты хочешь этим сказать?

— Нам нужно бежать от них. Они нас прикончат.

Моррис пошарил в кармане и осторожно достал крошечный обравок металлической фольги. Он развернул его с чрезвычайной тщательностью, положил на стол и аккуратно разгладил.

— Посмотри. Это ходило по рукам у нас в кабинете; мне тоже передали, а я оставил себе.

— Что это означает? — Салли наморщила лоб, стараясь разобрать слова. — Дорогой, я думаю, тебе не все досталось. Наверняка тут было еще что-то.

— Новый мир, — тихо проговорил Моррис, — куда они еще не добрались. Это далеко отсюда, вне Солнечной Системы. Другие звезды.

— Проксима?

— Двадцать планет. Из них половина обитаемых. Всего несколько тысяч человек. Семьи, рабочие, ученые, какие-то индустриально-разведывательные команды. Земля есть, можно подать заявку.

— Но это же... — Салли скорчила гримаску. — Дорогой, это же, в некотором роде, нецивилизованные места? Говорят, живешь, как в двадцатом веке: сливной бачок, ванна, машины работают на бензине...

— Все так. — Моррис свернул клочок морщинистого металла, угрюмо глядя перед собой. Он продолжал абсолютно серьезно. — Места отсталые, лет на сто. Ничего этого нет, — он указал на автоматическую духовку и на обстановку гостиной, — придется обходиться. Придется научиться жить проще. Как жили наши предки. — Он попытался улыбнуться, но губы его не послушались. — Как ты думаешь, тебе бы понравилось там? Никакой рекламы, никаких торговых роботов, ездить со скоростью шестьдесят миль в час — вместо шестидесяти миллионов? Мы могли бы найти деньги на проезд в каком-нибудь из больших транссистемных лайнеров. Я бы продал свою маршрутную ракету...

Наступило нерешительное, беспокойное молчание.

— Эд, — начала Салли, — мне кажется, нам нужно это еще обдумать. А что с твоей работой? Что ты будешь там делать?

— Что-нибудь найду.

— Но что? У тебя еще нет планов на этот счет? — в ее голос прокрался острый оттенок досады. — Мне кажется, мы должны обсудить эту часть чуть подробнее, прежде чем бросать все и так вот — срываться с места.

— Если мы не уедем, — медленно, с нарочитой расстановкой произнес Моррис, — они до нас доберутся. Времени осталось немного. Я не знаю, на сколько меня еще хватит; нам их не удержать.

— Эд, ну в самом деле! Ты делаешь из этого какую-то мелодраму. Если ты так плохо себя чувствуешь, почему бы тебе не выбрать время и не пройти проверку на комплексы? Закажи полный тест. Я смотрела видпрограмму, и там они разбирали мужчину с ужасной психосоматической системой, гораздо хуже твоей. И он был гораздо старше.

Она вскочила на ноги.

— Давай сходим куда-нибудь и отпразднуем. Идет? — ее тонкие пальцы затеребили молнию на шортах. — Я надену новое пластиплатье, то самое, мне все не хватало духу его надеть.

Она кинулась в спальню, глаза ее блестели.

— Знаешь, какое? Если смотреть вблизи, оно просто просвечивает, но когда отходишь, оно становится все прозрачнее и прозрачнее, пока...

— Знаю, — устало сказал Моррис. — Я видел его рекламу, когда ехал домой. — Он медленно поднялся на ноги и поплелся в гостиную. У двери в спальню он задержался.

— Салли!..

— Да?

Моррис раскрыл было рот, чтобы заговорить. Он хотел спросить ее еще раз, поговорить о том кусочке металла, который он аккуратно свернул и принес домой. Он хотел поговорить с ней об окраинных землях. О Проксиме Центавра. О том, чтобы уехать и никогда не возвращаться. Но он не успел.

В дверь позвонили.

— Кто-то пришел! — возбужденно закричала Салли. — Беги скорее, посмотри, кто там!

В вечерней темноте робот стоял немой неподвижной фигурой. Моррис вздрогнул и отпрянул от двери. "Что вам нужно? — спросил он. В нем зашевелился странный испуг. — В чем дело?"

Этот робот был крупнее всех, каких он до сих пор видел. Высокий, широкий, с тяжелыми металлическими клешнями и удлиненными глазными линзами. Верхняя часть его туловища — квадратная, а не коническая, как обычно. У него было не две подпорки, как у всех, а четыре. В нем было почти семь футов, он металлической башней возвышался над Моррисом. Массивный и прочный.

— Добрый вечер, — спокойно сказал робот. Голос его, подхваченный ночным ветром, смешался с недобрыми звуками потухшего дня, с шумом траффика и отдаленным звяканьем уличных сигналов.

— Добрый вечер, — автоматически ответил Моррис. Он заметил, что весь дрожит. — Что вы продаете?

— Я хотел бы показать вам фасрад, — сказал робот.

Мозг Морриса потерял чувствительность и отказывался реагировать. Что такое фасрад? Происходящее напоминало ночной кошмар. Он сделал над собой усилие, собираясь с мыслями.

— Показать что? — хрипло проговорил он.

— Фасрад, — робот не стал пояснять. Он невозмутимо смотрел на Морриса, словно в его обязанности не входило давать какие-либо объяснения. — Это займет совсем немного времени.

— Я... — начал Моррис. Он отступил за дверь, чтобы скрыться от ветра. И робот, не меняя выражения лица, плавно двинулся мимо него — и вошел в дом.

— Благодарю вас, — сказал робот. Он остановился посреди гостиной. — Позовите, пожалуйста, вашу жену. Я хотел бы показать фасрад и ей.

— Салли, — беспомощно пробормотал Моррис, — Иди сюда.

Салли не дыша влетела в гостиную, груди ее трепетали от возбуждения.

— Что такое? О, — она увидела робота и остановилась в нерешительности. — Эд, ты что-нибудь заказывал? Мы что-то покупаем?

— Добрый вечер, — сказал ей робот. — Я буду показывать вам фасрад. Присядьте, пожалуйста. На кушетку, если вам не трудно. Вдвоем.

Салли села, явно заинтересованная. Щеки ее пылали, глаза светились изумленно-растерянно. Эд тупо опустился рядом.

— Послушайте, — глухо пробормотал он, — какой еще фасрад? Что происходит? Я не хочу ничего покупать.

— Как ваше имя? — спросил его робот.

— Моррис, — он чуть не поперхнулся. — Эд Моррис.

Робот повернулся к Салли.

— Миссис Моррис, — он слегка поклонился. — Рад познакомиться с вами, мистер и миссис Моррис. В вашем районе именно вам предстоит первыми увидеть фасрад. Здесь это первая демонстрация. — Его холодный взгляд скользнул по комнате. — Мистер Моррис, у вас, надо полагать, есть работа. Где вы работаете?

— Он служит на Ганимеде, — послушно, как школьница на уроке, ответила Салли, — в Компании "Развитие Земной Металлургии". Робот полсекунды переваривал эту информацию.

— Фасрад будет вам полезен, — он оглядел Салли. — Чем вы занимаетесь?

— Транскрипцией записей в отделе гистограмм.

— Фасрад не будет полезен вам на работе, но в доме он вам пригодится.

Мощными стальными клешнями он похватил стол и поднял его в воздух.

— Бывает, что неловкий гость испортит красивую мебель. —

Робот смял стол в руках; деревянные и пластиковые обломки дождем посыпались вниз.

— Необходим фасрад.

Моррис беспомощно вскочил на ноги. У него не было сил прекратить это: на него обрушилось странное отупение. Робот тем временем отшвырнул прочь обломки стола и взамен выбрал тяжелый торшер.

— О боже, — задохнулась Салли, — это моя лучшая лампа.

— Тем, у кого есть фасрад, нечего бояться.

Робот схватил лампу и скрутил ее в ужасающий узел. Он оборвал абажур, разбил лампочку, затем выкинул то, что осталось.

— Ситуация подобного рода может сложиться в результате сильного взрыва, например, водородной бомбы.

— Ради бога, — пробормотал Моррис, — мы...

— Не исключено, что атомная война не произойдет никогда, — продолжал робот, — но если это все же случится, без фасрада не обойтись. — Он опустился на колени и вытащил из-за пояса замысловатого вида трубочку. Он нацелил ее на пол и, включив поток атомов, вырезал чрезвычайно ровную дыру в пять футов диаметром. Он отступил от зияющего отверстия.

— Я не стал прокладывать дальше этот туннель, но вы уже видите, что в случае нападения фасрад спасет вашу жизнь.

Слово "нападение" по-видимому, пробудило в металлическом мозгу робота новую цепочку ассоциаций.

— Случается, в ночное время на человека совершает нападение вор или убийца, — продолжал он. Без предупреждения он резко повернулся и пробил кулаком стену. Целый участок стены обрушился грудой обломков и пыли. — Это обезвредит убийцу. — Робот выпрямился и обвел глазами комнату. — Нередко к вечеру вы чувствуете себя слишком усталыми, чтобы управляться с кнопками на плите. — Он шагнул в кухню и принялся колотить по пульту духовки; огромное количество разнообразной пищи полезло из нее во всех направлениях.

— Стоп! — крикнула Салли, — отойдите от моей плиты!

— Вы можете оказаться слишком утомленными, чтобы включить воду в ванной, — робот щелкнул по управляющей панели, и в ванну полилась вода. — Или, быть может, вы предпочтете сразу отправиться в постель, — он вырвал постель из ящика и швырнул ее так, что она расправилась в броске. Салли в ужасе попятилась, увидев, что робот направляется к ней. — Иногда после тяжелого рабочего дня вы не в силах самостоятельно снять одежду. В этом случае...

— Вон! — закричал на него Моррис. — Салли, беги вызывай полицию. Эта дрянь рехнулась. Быстро.

— Фасрад — необходимый элемент современного быта, — продолжал робот. — Например, какой-нибудь прибор в доме может прийти в негодность. Фасрад его моментально починит, — он схватил регулятор влажности воздуха, оборвал провода и опять повесил его на стену.

— Иной раз вы предпочли бы не ходить на работу. Законом допускается, чтобы фасрад заменил вас на рабочем месте на срок, не превышающий десяти дней. Если по окончании этого периода...

— Боже милостивый, — проговорил Моррис: его, наконец, осенило. — Вы и есть фасрад.

— Совершенно справедливо, — согласился робот, — Функциональный Автоматический Саморегулирующийся Андроид (Домашний). В наличии имеются также фасрак (Конструктор), фасрас (Солдат), фасрам (Менеджер) и фасрач (Чиновник). Я разработан для домашнего использования.

— Вы... — выдохнула Салли, — вы продаетесь. Вы продаете сами себя.

— Я демонстрирую сам себя, — ответил фасрад, робот. Его бесстрастные металлические глаза застыли на Моррисе, и он продолжал, — я уверен, что вы, мистер Моррис, захотите меня приобрести. Цена за меня вполне разумна, ко мне прилагается полная гарантия и книга инструкций. Я не могу поверить, что вы ответите нет.

В половине первого Эд Моррис все еще сидел у подножья кровати в одном ботинке: второй он держал в руках. Он не говорил ни слова. С отсутствующим видом он глядел прямо перед собой.

— Ради бога, — взмолилась Салли, — развяжи, наконец, этот узел и ложись: тебе в полшестого вставать.

Моррис бесцельно затеребил шнурок. Через какое-то время он выпустил из рук ботинок и попытался стянуть другой. Дом был немой и холодный. Снаружи злобный ветер бешено хлестал по кедрам, разросшимся вдоль стены здания. Салли, свернувшись клубком, с сигаретой во рту лежала под излучающей линзой, наслаждаясь теплом, в полудреме.

В гостиной стоял фасрад. Он не уходил: он ждал, когда Моррис купит его.

— Слушай! — резко сказала Салли. — Да что с тобой, в конце концов? Все, что он сломал, он починил: он просто себя демонстрировал. — Она сонно вздохнула. — Конечно, он задал мне страху. Я думала, у него там что-то испортилось. Но это они ловко придумали, послать его продаваться.

Моррис ничего не сказал.

Салли перевернулась на живот и лениво потушила сигарету.

— Это не так уж много, правда? Десять тысяч золотых единиц, и пятипроцентная скидка, если мы уговорим друзей купить себе такого же. И мы ничего не должны делать, только показать его. Нам же не придется его продавать. Он сам себя продает, — она хихикнула. — Им ведь всегда хотелось, чтобы их товары продавались сами собой.

Моррис развязал шнурок. Он опять надел ботинок и крепко затянул на нем узел.

— Что ты делаешь? — сердито спросила Салли. — Иди сейчас же в постель! — увидев, что Моррис вышел из комнаты и медленно идет по коридору, она разозлилась и села на кровати. — Ты куда?

В гостиной Моррис включил свет и сел напротив фасрада.

— Вы меня слышите? — спросил он.

— Конечно, — ответил фасрад. — Я никогда не отключаюсь. Иной раз ночью складываются чрезвычайные обстоятельства: заболеет ребенок или же произойдет несчастный случай. У вас еще нет детей, но если...

— Заткнись, — сказал Моррис. — Я не хочу тебя слушать.

— Вы задали мне вопрос. Саморегулирующиеся андроиды подключены к центральному управлению по обмену информацией. Бывает, что человеку срочно требуются сведения; фасрад всегда готов ответить на любой запрос теоретического или практического характера. Все, что не относится к метафизике.

Моррис взял книгу инструкций и пролистал ее. Фасрад умел делать тысячу разных вещей; он никогда не изнашивался, никогда не терялся; он не мог ошибиться. Моррис отшвырнул книгу.

— Я не куплю тебя. Никогда. За миллион лет не дождешься.

— Конечно, купите, — возразил фасрад. — Вы не можете позволить себе упустить такую возможность. — В его голосе звучала спокойная, металлическая уверенность. — Вы не сможете отказаться от меня, мистер Моррис. Фасрад — необходимый элемент современного быта.

— Убирайся отсюда, — ровным голосом сказал Моррис. — Уходи из моего дома и никогда больше не приходи.

— Я не ваш фасрад, не пытайтесь мною распоряжаться. Пока вы не приобрели меня по регулярной цене, указанной в каталоге, я отвечаю только перед Корпорацией, производящей саморегулирующихся андроидов. Оттуда у меня противоположные инструкции: я должен оставаться с вами до тех пор, пока вы меня не купите.

— Предположим, этого никогда не произойдет? — спросил Моррис — но еще раньше, чем он закончил вопрос, ледяной холод проник в его сердце. Это был холодный ужас предчувствия, ибо он уже угадал ответ и знал, что другого быть не могло.

— Я останусь с вами, — сказал фасрад, — и когда-нибудь вы меня купите. — Он выхватил несколько увядших роз из вазы на каминной полке и отправил их в мусоропровод. — В самых различных ситуациях фасрад оказывается незаменимым; вы будете сталкиваться с этим все чаще и чаще. Когда-нибудь вы начнете удивляться, как это вы обходились без него раньше.

— На свете есть что-нибудь, чего вы не умеете делать?

— О да; и немало. Но я умею делать все, что умеете вы — и значительно лучше.

Моррис медленно выдохнул воздух.

— Чтобы купить вас, надо быть сумасшедшим.

— Вы обязательно меня купите, — ответил бесстрастный голос. Фасрад выдвинул полую трубку и стал чистить ковер. — Я полезен при любых обстоятельствах. Обратите внимание, каким пушистым выглядит этот ковер: в нем нет ни пылинки. — Он убрал эту трубку и выдвинул новую. Моррис закашлялся и поспешил отступить, шатаясь: облака белой пыли вихрем вырвались из трубки и заполнили всю комнату.

— Я опрыскиваю от моли, — пояснил фасрад. Белый цвет облака превратился в отвратительный черно-синий. Комната погрузилась в тревожную темноту; тусклые очертания фасрада где-то посередине методично передвигались.

— Я опрыскиваю от вредных бактерий, — сказал фасрад.

Он перекрасил стены комнаты и сконструировал новую, лучше подходящую к ним мебель. Он укрепил потолок в ванной. Он прибавил отверстий для горячего воздуха в системе отопления. Он заменил электропроводку. Он сорвал все приборы со стен в кухне и установил взамен более современные. Он изучил Моррисовские денежные счета и вычислил его подоходный налог на следующий год. Он заточил все карандаши; он схватил Морриса за запястье и тут же поставил ему диагноз, определив его повышенное давление как психосоматическое.

— Вы почувствуете себя лучше, когда переложите на меня всю ответственность, — пояснил он. Он выплеснул старый суп, который Салли оставила на потом. — Угроза ботулизма, — сказал он Моррису. — Ваша жена привлекательна в половом отношении, но неспособна к умозаключениям высшего порядка сложности.

Моррис подошел к гардеробу и снял пальто.

— Куда вы едете? — спросил фасрад.

— На службу.

— В такой поздний час?

Моррис быстро заглянул в спальню. Салли спала глубоким сном, убаюканная мягким теплом излучающей линзы. Ее гибкое, нежно-розовое тело дышало здоровьем. На лице не было ни следа тревоги. Он закрыл входную дверь и побежал по ступенькам вниз, в темноту. Холодный ночной ветер хлестал его; он приближался к стоянке. Его маленький маршрутный корабль стоял среди сотни других; монета, опущенная в прорезь, отправила за ним послушного служителя-робота.

Десять минут спустя Моррис уже летел на Ганимед.

Фасрад вошел к нему на корабль на Марсе, где он остановился, чтобы заправиться.

— Вы, очевидно, не понимаете, — сказал фасрад. — Мои инструкции заключаются в том, чтобы демонстрировать себя до полного вашего удовлетворения. На данный момент вы еще не убеждены до конца; необходимо продолжить демонстрацию. — Фасрад подошел к пульту управления и быстро пробежал пальцами по клавиатуре, мгновенно приведя в соответствие друг с другом всевозможные тумблеры и переключатели.

— Вам следовало бы почаще проходить технический осмотр.

Фасрад отправился в задний конец корабля, чтобы проверить реактивные двигатели. Моррис машинально дал сигнал служителю, и топливные насосы отпустили корабль. Он набрал скорость, и маленькая песчаная планета, оставшись позади, утонула в пространстве. Спереди надвигался Юпитер.

— Ваши двигатели в плохом состоянии, — сказал фасрад, возвращаясь с кормы. — Мне не нравится это постукивание внутри главного тормоза. Как только вы приземлитесь, я произведу капитальный ремонт.

— Ваша Компания не возражает против того, чтобы вы оказывали мне услуги? — спросил Моррис с горьким сарказмом.

— Компания считает меня вашим фасрадом. Счет вам пришлют в конце месяца. — Робот выхватил откуда-то ручку и целый альбом отпечатанных форм. — Я сейчас опишу вам четыре возможных варианта оплаты. Десять золотых единиц наличными означают трехпроцентную скидку. К тому же, вы сможете включить в расчет некоторые предметы домашнего обихода — из тех, что вам больше не понадобятся. Можно платить по частям, в четыре приема. Первая часть будет востребована сразу, последняя — по истечении девяноста дней.

— Я всегда плачу наличными, — пробормотал Моррис.

— Рассрочка на девяносто дней — беспроцентная. Шестимесячная рассрочка требует шести процентов годовых, что составит приблизительно... — он сам себя оборвал. — Мы сменили курс.

— Верно.

— Мы сошли с официальной линии траффика, — фасрад убрал ручку и бумаги и поспешил к пульту управления. — Что вы делаете? За это полагается штраф на сумму две золотые единицы.

Моррис не ответил. Он с мрачной решимостью приник к клавиатуре, не отрывая глаз от экрана. Корабль быстро набирал скорость. Буи-ограничители сердито перекликались, но он мчался мимо, в пустую мглу пространства снаружи. Через несколько секунд они окончательно вышли за пределы траффика. Они были одни, и летели быстро, прочь от Юпитера, погружаясь в глубокий космос.

Фасрад вычислил траекторию.

— Мы покидаем Солнечную Систему. Движемся по направлению к Проксиме Центавра.

— Вы угадали.

— Не стоит ли вам предупредить жену?

Моррис буркнул что-то невразумительное и переключил передачу. Корабль подскочил и едва не перевернулся, но все же выправил ход. Двигатели угрожающе завыли. Индикаторы показывали перегрев в главных турбинах. Моррис это проигнорировал и подключил к системе чрезвычайный запас топлива.

— Я свяжусь с миссис Моррис, — предложил фасрад, — в ближайшее время мы выйдем за пределы распространения сигнала.

— Не трудитесь.

— Она будет волноваться. — Фасрад поспешил назад и снова проверил двигатели. Он вернулся в кабину, дребезжа тревожным зуммером. — Мистер Моррис, этот корабль не оснащен для межсистемных перелетов. Это четырехскоростная домашняя модель класса D, исключительно для внутреннего использования. На такую быстроту она совершенно не рассчитана.

— До Проксимы, — ответил Моррис, — иначе не долетишь.

Фасрад подсоединился к пульту управления.

— Я могу снять часть нагрузки с электроцепи корабля. Но если вы сами не сбросите ее до нормальной, я не могу отвечать за состояние испорченных двигателей.

— К черту двигатели.

Фасрад замолчал. Он шевелил головой, внимательно вслушиваясь: вой приборов внизу, под ними, становился все отчаяннее. Корабль страшно тряхнуло. Куски засохшей краски, медленно опускаясь, кружили в воздухе. Пол дымился, нагретый равномерным движением поршней. Нога Морриса стояла на газу. Удаляясь от Солнца, корабль еще быстрее набирал скорость. Области, размеченные на картах, остались позади. Солнце резко сжималось в точку.

— Вы не известили жену, а сейчас уже поздно устанавливать видеосвязь, — сказал фасрад. — На корме есть три сигнальные ракеты; если хотите, я запущу их. Быть может, удастся привлечь внимание проходящего где-нибудь поблизости военного транспорта.

— Зачем?

— Они могут взять нас на буксир и вернуть в Солнечную систему. За это полагается штраф размером в шесть тысяч золотых единиц, но при данных условиях такой выход представляется наиболее разумным.

Моррис повернулся к фасраду спиной и всем своим весом навалился на газ. Вой приборов стал мощным ревом. Инструменты трещали и разваливались. Один за другим вылетали предохранители. Лампочки потускнели, погасли, затем неохотно засветились снова.

— Мистер Моррис, — сказал фасрад, — вы должны приготовиться к смерти. Вероятность взрыва в турбинах — семьдесят три процента. Я сделаю все, что смогу, но критическая точка риска уже пройдена.

Моррис вернулся к экрану. Некоторое время он жадно глядел на растущую точку — двойную звезду Центавра.

— На вид они вполне ничего, правда? Главное — Прокс, это наша. Двадцать планет. — Он кинул изучающий взгляд на дико скачущие стрелки приборов. — Как там двигатели, еще держатся? Тут все равно ничего не поймешь, половина приборов сгорела.

Фасрад немного помедлил. Он хотел было что-то сказать, но передумал.

— Я пойду назад и проверю, — ответил он. Он отправился в задний конец корабля, прошел по короткому тамбуру и исчез в гремящем, вибрирующем машинном отсеке.

Моррис наклонился и выбросил сигарету. Он выждал еще немного, затем протянул руку и в последний раз прибавил ходу — до предела шкалы, высвеченной на пульте.

Взрывом корабль разорвало надвое. Части каркаса вихрем закружились вокруг Морриса. Его тело, на секунду лишенное веса, толчком подбросило вверх и с силой ударило о пульт управления. Сверху на него сыпался дождь металла и пластика. Подсветка разрушаемых инструментов мигнула ослепительно яркой вспышкой, потускнела и окончательно погибла, вместе со звуками уходя в тишину. Теперь вокруг не было ничего, кроме холодного пепла.

Сознание вернулось к нему при монотонном посвистывании запасных воздушных насосов. Моррис лежал, придавленный обломками пульта управления; одна рука у него была сломана и загнута за спину. Он попытался шевельнуть ногами, но обнаружил, что не ощущает своего тела ниже пояса.

Клочья и обломки, когда-то бывшие его кораблем, по-прежнему неслись к созвездию Центавра. Ремонтные автоматы продолжали слабые попытки починить корпус, заделать зияющие дыры. Регуляторы температуры и гравитационного поля, работавшие на внутренних батарейках, судорожно фыркали. На экране медленно, неизбежно рос пылающий круг двойного солнца.

Он был рад. В безмолвии разрушенного корабля он лежал под обломками, благодарно разглядывая растущую громаду. Это было красивое зрелище. Он давно хотел увидеть его. И вот оно здесь, все ближе с каждой минутой. Пройдет день-два, и корабль, нырнув, растворится в огненной массе. Но в промежутке у него еще будет прекрасное время. Теперь никто не сможет ему помешать.

Он подумал о Салли, которая мирно спала под излучающей линзой. Что сказала бы Салли о Проксиме? Ей бы это понравилось? Наверное, нет. Наверное, она захотела бы домой, как можно скорее. Есть вещи, которыми приходится наслаждаться в одиночестве. Это — для него одного. Умиротворяющий покой снизошел на него. Он будет лежать здесь, не шевелясь — а пылающее великолепие будет становиться все ближе...

Звук. Нечто поднималось из кучи сплавленных друг с другом обломков. Искалеченная, потерявшая внутренности фигура, смутно различаемая в мигающем свете экрана. Моррис с усилием повернул голову.

Фасрад выпрямился, шатаясь. Большая часть его туловища была разбита и разломана, ее не было. Он покачнулся, затем с убийственным грохотом рухнул лицом вперед. Он медленно пробирался к Моррису; не дойдя нескольких футов, остановился в угрожающей близости. Различные его детали неприятно потрескивали. Реле щелкали, бессмысленно переключаясь. Какая-то неясная, бесцельная жизнь приводила в движение его опустошенный каркас.

— Добрый вечер, — проскрежетал его пронзительный, металлический голос.

Моррис закричал. Он попытался пошевелиться, но разрушенные стены держали его крепко. Он вопил и орал, и пытался уползти от фасрада. Он плевался и выл, и плакал.

— Я хотел бы показать вам фасрад, — продолжал металлический голос. — Не могли бы вы позвать вашу жену? Я хотел бы показать фасрад также и ей.

— Убирайся! — кричал Моррис, — Уходи от меня!

— Добрый вечер, — продолжал фасрад, как испорченная магнитная лента, — Добрый вечер. Присядьте, пожалуйста. Счастлив познакомиться с вами. Как ваше имя? Благодарю вас. В вашей округе вам предстоит первыми увидеть фасрад. Где вы работаете?

Мертвые глазные линзы пустым, отсутствующим взглядом глядели на Морриса.

— Присядьте, пожалуйста, — сказал он снова. — Это займет совсем немного времени. Совсем немного, всего лишь секунду. Демонстрация займет всего лишь...

1954

^ ^ ^